Заметка о коллегии и академии иезуитов в Полоцке.

Подробности

Опубликовано 23.01.2012 19:30

КОЛЛЕГИЯ И АКАДЕМИЯ ИЕЗУИТОВ В ПОЛОЦКЕ.

Сколько воспоминаний религиозных и политических связано с именем Полоцка, - воспоминаний, то глубоко отрадных, то печальных и горьких.

Некогда столица могущественного княжества, богатый торговый город, - ныне ничтожный уездный городишко; город, в котором некогда сияло благочестие, где подвизалась преподобная Евфросиния, где было тринадцать православных монастырей, стал впоследствии гнездом иезуитов и униатов, а ныне -- miserabile visu -евреев.

Тяжелые удары судьбы сыпались на многострадальный народ белорусский; "но не пал он от страданья", сохранив и свою прародительскую веру, и свою народность.

История Полоцка - история целого Белорусского края -представляет почти еще девственное поле для ученых исследований. В настоящей статье я остановлюсь на одном из эпизодов богатой десятивековой истории Полоцка: я хочу сказать несколько слов о коллегии и академии иезуитов в Полоцке.

Коллегия и академия иезуитов играли деятельную роль в окатоличивании и ополячении нашего края, искони православного и русского. "Неоспоримо, - говорит один из польских ученых ², -неоспоримо, что католицизм, а вместе с ним и полонизм (polskosc) не пали бы так быстро в тех (Белоруссии) странах, если бы иезуиты могли далее сеять здоровое (?) зерно правды католической и неразлучного с нею полонизма".

Из этих слов ясно, какую собственно цель преследовали иезуиты; цель эта, наконец, была понята, оценена по достоинству, и иезуиты были высланы из России...

31 августа 1579 года король польский Стефан Баторий вырвал из рук Грозного царя Полоцк, бывший в течение 17-ти лет достоянием русских.

Не увлекаясь торжеством своего оружия, дальновидный король польский ясно видел, что владычество Польши в Белоруссии еще ненадежно, что масса Белорусского населения тяготеет к своим единоверным и единоплеменным братьям Руси восточной и что этим сочувствием рано или поздно воспользуется (как уже и пользовались) Русские государи. Баторий придумал средство разорвать родственный союз Белоруссии с остальной Русью, средство, правда, медленное, но зато более надежное: перевоспитав белорусов, заставив их забыть или по крайней мере, на первое время, ослабить в них чувство православия и Русской народности.

Для приведения в исполнение своих целей Баторий избрал своих любимцев - иезуитов, испытанных деятелей на этом поприще: "одобряя их благочестие и способность выводить людей из заблуждений" он призвал их в Полоцк, дал землю на построение коллегиума, наделил богатыми имениями и поручил "исправлять нравы жителей учением и примером " ⁴.

Что в призвании иезуитов главную, если не единственную, роль играли политические виды Батория, а вовсе не ревность к распространению просвещения, это, кажется, нечего много и доказывать; достаточно привести свидетельство лица вполне компетентного в этом вопросе, а именно известного иезуита Поссевино ⁵: "В Руси (Russia), Подолии, Волыни, Литве и Самогитии, в областях, присоединенных к короне Польской, жители, хотя и состоят подданными католиков, упорно привязаны к Греческой схизме (т.е. православию). Сенат и, прежде всего, король, который относится подозрительно к их вере, - желает, чтобы они сделались католиками (cupit eos catholicos fieri); жители уличены в тяготении, вследствие схизмы, к Москвитянам; они публично молятся о даровании Москвитянам победы над Поляками"... Сделать жителей католиками - вот, следовательно, прямая цель Батория.

Иезуит Ростовский в указанной выше книге так описывает водворение иезуитов в Полоцке: "Король (Стефан Баторий), в тот же день, когда изгнал из Полоцка врагов, помня о своем обете ⁶, послал из лагеря грамоту к Петру Скарге, ректору Виленского коллегиума: да прибудет начальник со своею братиею и займет то, что он (король) посвящает Богу за дарованную победу; пусть они (Скарга с братиею) не завидуют тем из своих Лузитанских и Испанских собратий, которые в Азии и Америке приобретают поклонников Богу: они ближе к Индейцам и Японцам, - именно, в народе Русском, у Поломан, они найдут весьма невежественных в деле веры (in gente videlicet Polocensium Russica, rerum divinarum rudi oppido ⁷). В то время, когда братия собиралась в дорогу, и сам король прибыл в Вильну 11 октября. Он в особенности приглашал Франциска Суннерия и Петра Скаргу. Исполняя данный Богу обет, король предназначил обитель для иезуитов в Полоцке и дал им угодия, поместья и Русскую церковь, некогда созданную дочерью одного из Полоцких князей, св. Пракседою (diva Praxede) ⁸; эта церковь (fanum) и ныне, по имени Спасителя, называется по-русски Спас (Spas). Все пожертвованное королем и официально утвержденное грамотами Петр Скарга занял 15 июля 1580 года именем своего провинциального начальника Суннерия, вызванного недавно в Польшу, и вызвал в колонию (in coloniam) ксендзов: Станислава Ленциция, Иоанна Аланда и помощника Георгия Гинция. В самом начале братия подверглась зависти многих, во главе которых находился Николай Монвид Дорогостайский, воевода Полоцкий, упорнейший ревнитель кальвинизма. Он всеми мерами старался причинить братии хлопоты, и только смерть в 1597 г. прекратила его противодействия иезуитам. Принял же братию весьма радушно только один Франциск Жук (Zuk), комендант замка в этом городе, муж знатный, мужественный начальник королевской стражи. Радушно приняв гостей, он отвел им помещение в верхнем замке и охранял их от опасности. Отсюда Петр Скарга вел дело с враждебным воеводою, передал ему королевские грамоты, в которых приказывалось оказывать гостям всевозможную благосклонность, которую они, по мнению его (короля), заслуживают, и передать им тотчас же Русскую церковь, что в замке, и дом, какой они себе сами себе выберут. Это сильно озлобило воеводу; он, сетуя, вопрошал везде - на своих собраниях, на провинциальных и даже на генеральных сеймах: "чего эти иезуиты ищут в Полоцке? неужели они, вкравшись разными хитростями в сердце короля, хотят произвести и в Руси (in Russia), между народом, не исповедующим Римских догматов, такие же смуты, какие они произвели в Брунсберге, Вильне и в других местах Литвы"? Отцы, нимало не остановленные воеводою, который противился королевским грамотам, сами осматривали город и выбирали место, где можно будет удобнее воздвигнуть здание коллегиума. В праздник св. апостолов Петра и Павла Петр Скарга, смотря из замка издали на улицы и дома города, заметил площадь и на ней храм, посвященный по Фотианскому ⁹ обряду блаженным апостолам Петру и Павлу, а близ него жилые строения, обитатели которых, как бы предупрежденные и пораженные неведомо каким страхом, без сопротивления уступали их входившим гостям и поспешно переселялись в другие места. И так это место, столь быстро оставленное прежними обитателями, явно Самим Промыслом Божиим было назначено братии.

Так как воевода, по упрямству, пренебрег самым положительным повелением короля, то братия решила сама привести его в исполнение, пользуясь помощию своего покровителя Франциска Жука, коменданта замка. Он ввел наших гостей в оставленные гражданами жилища и передал им храм святых апостолов, несмотря на тщетные противодействия Фотиан и воеводы. После очищения храма и освящения его надлежащим порядком принесена была впервые очистительная жертва Богу, 9 июня, в день Пресвятой Богородицы. При священном торжестве присутствовала, между прочим, супруга воеводы, происходившая по матери из знатной фамилии Войнов (Woynarum), твердая последовательница католической веры. Она, тайно от своего мужа, помогала гостям в их нуждах. Воевода и Русский епископ ¹⁰, с трудом скрывавшие свое нерасположение, а вскоре и многие другие, явившиеся из той же провинции, совещались о мерах против иезуитов; на этих собраниях они готовили гибель всем новым поселенцам; ни на что, однако, не смели решиться: их удерживал страх перед королем. В это самое время прислан был королем делегат, подскарбий Литовский Федор Скумин, которому поручено было усмотреть, где избрать место в городе для жительства иезуитов, узнать, не нуждаются ли они в чем и не вредит ли им кто своими интригами. Он-то избрал обширную местность для основания дома; планы строений, дворов и садов были точно начертаны. Еще до этого король своими грамотами наделил коллегиум полями, деревнями и поместьями, а теперь он непрестанно увещевал обывателей грамотами, разосланными по провинции, чтобы они ненарушимо передали все это (иезуитам). Эта щедрость и благосклонность короля к иезуитам взволновала завистников, в особенности еретиков; они бродили по королевскому лагерю, находившемуся тогда в 10 тысячах шагов от города клеветали пред королем и открыто злословили, в особенности подканцлер Литовский, более склонный к кальвинской партии. Они говорили: "Король поступает недостойно и несправедливо, отчуждая имущества, составлявшие собственность Фотианских (православных) монахов, нарушает отечественные законы, попирает святость завещаний (tabularum), которыми предки желали обеспечить свое имущество за потомством, и уничтожает свободу религии и прав". Король советовал собравшимся протереть себе глаза, отуманенные злобою: "Что же несправедливого и нехорошего (говорил он) будет в этом его действии? Несомненно, что если бы монастырями, зданиями и церквами владели люди греческого закона, состоящие под начальством не понимающих дело или упорствующих, все-таки право, известное под названием права подавания (jus patronatus), всегда принадлежит Польским королям. Кроме того, все, что они теперь друг перед другом присваивают себе, возвращено королем, его действиями и оружием; неужели кто-либо из них будет столь признателен, что по прошествии 17-ти лет, в течение которых Полоцк находился в руках Москвитян, потребует своего? Пусть завистники удалятся, подканцлер же пусть останется и приложит государственную печать к его (короля) грамоте"! Когда же подканцлер не соглашался, король, положив правую руку на эфес меча, которым был опоясан, сказал: "вот у нас печать под рукою, дабы исполнилось то, что мы повелеваем". Пораженный такой речью короля, подканцлер, наконец, повиновался ^!2. Петру Скарге переданы грамоты королевского пожертвования. Коменданту замка, Франциску Жуку, было поручено позаботиться о передаче угодий и земель, которые пожалованы королем коллегии, их настоящим владельцам (иезуитам). Этот муж, будучи ревностным католиком, не мог не выполнить своего долга. Но то, что передавалось, вовсе не стоило такой зависти людской: поля, по случаю тревожного военного времени, долго не были обрабатываемые и местами поросли кустарниками, дома в селениях были оставлены жителями, куда ни взгляни - везде пустыня. В течение четырех лет нельзя было ничего получить из сельских произведений, на что бы можно было хотя кое-как содержать трех братий; дома же - ни одежды, ни съестных припасов. Притом злоба граждан - Фотиан - причиняла братии много огорчений. Во вновь открытом училище первое время. воспитывалось не более пяти учеников; потом их стало больше, между прочим, сыновья самого воеводы и сказанного (названного. - Прим. изд.) Русского епископа. Первым начальником училища был отец Станислав Ленчицкий (Lanciciensis), муж благочестивый и ученый, отлично знающий математику. Он умер в 1581 году" ^!3.

Сведения, сообщаемые иезуитским историком Ростовским, приведенные выше, о первых шагах пионеров Общества Иисуса в Полоцке, подтверждаются вообще и другими источниками.

• < Назад
• Вперёд >